Безбородова Алиса (16 лет). Эссе "Наследие в наших сердцах…"

Наследие в наших сердцах…

 

Сколько я себя помню, моя впечатлительность не знала границ. Любое, самое, казалось бы, незначительное явление приводило меня в восторг, во всем чудилось нечто прекрасное, возвышенное… С равным успехом мое внимание могли захватить такие явление как удивительный двухчасовой джазовый концерт и самое что ни на есть обыкновенная лужа, оставшаяся после вчерашнего дождя. Ведь и лужи тоже отражают небо!.. Каждый раз, когда нахожу что-то новое, очаровательное и доброе в обычных явлениях, так бесконечно радостно становится на душе!

В общем, мое детство, да и нынешняя жизнь полны необъяснимых восторгов, открытий и потрясений. Одним из таких потрясений, оставивших какой-то незримый отпечаток на душе, стало знакомство с Уильямом Шекспиром.

Из памяти моей, кажется, никогда уже не сотрется тот миг, когда я впервые открыла томик сонетов Шекспира. Маленький, серый и основательно потрепанный, лежал он на дальней полке книжного шкафа, где-то между огромных разноцветных энциклопедий, вызывавших у меня почти равноценный восторг и ужас своим монументальным видом. Так вот, ради этой маленькой серой мышки, непонятно как затесавшейся между суровыми гигантами, пришлось вставать на табуретку. И вот он-заветный шершавый переплет с полуистертыми мелкими буковками в моих детских руках, вот первые тонкие, пожелтевшие уже от времени странички:

 

Мы урожая ждем от лучших лоз,

Чтоб красота жила, не увядая.

Пусть вянут лепестки созревших роз,

Хранит их память молодая..

 

Надо ли говорить, что все сонеты я перечитала тем же вечером?..

 

Тогда-то и началась эта горячка, как-то резко захватившая бедную впечатлительную меня: день и ночь Шекспир, Шекспир, Шекспир..

Я, кажется, стала жить и дышать Шекспиром. Никогда я не пыталась выучить хоть один сонет, все получалось так легко и естественно, что я уже ничему не удивлялась. Только перечитывала раз за разом не переставая восторгаясь, в душе переживая каждое слово, каждую чудившуюся мне интонацию.

Эти детские впечатления, болезненная восторженность вспоминаются теперь особенно отчетливо благодаря недавней находке.

Перебирая свои старые записи, наброски каких-то стихотворений и дневники, я обнаружила тонкую тетрадь, подписанную так: «Милому другу Уильяму»… Там-все мои переживания; детские, неуклюжие, но от этого не менее искренние и добрые послания к Шекспиру, ставшему другом детства, наставником и советчиком в одном лице.

Конечно, я многого из его слов тогда не понимала, да и не могла еще понять, но все же чувствовала боль и страдания поэта, его любовь к какой-то очень далекой женщине.

Мне хотелось ответить ему, дать понять, что все еще наладится для него, стоит лишь немного потерпеть, и эти мои душевные порывы выливались в подобные строки: «Ну что же,  Уильям, напрасно слезы льешь? Разлуки вашей дням идет конец и вскоре услышишь снова шепот умиленный, а может, мягкие шаги, иль тихий возглас, счастья полный… Ты чуть глаза прикрой и вновь дыханье теплое, вновь нежные слова, объятья, поцелуи..»

Эта тонкая тетрадь хранит всего несколько записей, пару неуклюже исписанных страниц, когда-то заброшенных, а теперь вдруг снова ставших такими родными и близкими сердцу. Сразу вспоминаются детские ночные посиделки за книгой, фонарик и небольшой серый томик, всегда прежде бережно хранимый под подушкой, чтобы в любой момент можно было освежить в памяти подзабывшуюся строчку.

Очнувшись от трогательных воспоминаний, вижу новую, аккуратно написанную строку с уже подсыхающими чернилами: «Ну что ж, мой старый-добрый друг, вот мы и встретились с тобою вновь..», а в голове всплывают такие знакомые, вроде бы уже давно забытые слова:

 

Мы урожая ждем от лучших лоз,

Чтоб красота жила, не увядая.

Пусть вянут лепестки созревших роз,

Хранит их память молодая…

 

Вот оно-истинное наследие Шекспира! Даже время, неумолимо нас разделяющее, бессильно. Его наследие хранится в наших сердцах, где любимые строки написаны теми чернилами, что никакой силой уже не сотрешь и не выведешь..