Булгакова Александра (18 лет). Письмо "Если ты помнишь"

Если ты помнишь

Привет, мой дорогой будущий ты.

Я не знаю, что творится за окном твоей квартиры, пока ты читаешь эти строки —  тот ли это мир, каким он видится мне сегодня, в день, когда я бережно выписываю каждую букву этого письма. Сейчас осень, пора увядания и меланхолии: последние желтые листья с хрустом рассыпаются под ногами прохожих, серое небо мягко обволакивает все вокруг, тучи наваливаются на красные крыши домов, рассыпая вокруг себя, словно конфетти, мелкие капли дождя.

Совсем недавно, в день твоего рождения, мы гуляли по набережной, а погода не на шутку разбушевалась, будто хотела доказать всем вокруг, что пришло время запасаться чаем и потеплее кутаться в одежду и объятия.

Было сказочно: крупные капли дождя хлестали мокрый асфальт, растекаясь в огромные лужи, отражающие в себе серые облака; вода в заливе подернулась рябью, затем покатилась кудрявыми волнами, среди них брала свое начало радуга и яркой дугой упиралась в небеса.

Люди метались из стороны в сторону, пытаясь укрыться от дождя и ветра, а мы шагали по лужам с мороженым в руках, и море нам было по колено. Помнишь ли ты этот день?

А помнишь, как однажды в школе ты сказал, что мои глаза похожи на пасмурное небо с пронизывающими его лучами солнца? Ты смотрел на меня с таким искренним и восхищенным удивлением, что я почти физически почувствовала, как засиял мой взгляд. «Девочка с затмением в глазах,» — произносит твой голос внутри меня, и я не могу перестать улыбаться, когда думаю об этом.

А тот день, когда мы впервые выбрались вдвоем на прогулку? Ты рассказывал много интересного, а я только смеялась и молчала, не столько от смущения, сколько от того, что наконец встретила человека, которого хотелось слушать. Ты говорил обо всем: начиная с забавных историй из школьной жизни и заканчивая иллюзией лунного терминатора (благодаря тебе, я узнала, что это). За несколько часов мы обошли весь город, щеки начинали болеть от улыбки и легкого морозца. Мы поднимались на гору, стараясь не тонуть в снежных сугробах, ты подавал мне свои мягкие руки, чтобы я не поскользнулась, а я не могла не удивляться, как они и в мороз остаются такими нежными. А потом ты накормил меня шоколадом, и мы в мягкой тишине смотрели на свежий зимний закат. Наш город с высоты просто чудесен, и ты, улыбающийся и спокойный, тоже был просто чудесен.  

Несколько недель резвыми птицами улетели со дня той прогулки до момента, когда я впервые ощутила вкус твоего поцелуя. Слишком мало слов, чтобы рассказать о чувствах, которые обуревали меня (и тебя, я знаю), когда это произошло. Слишком мало слов, которые могли бы во всей полноте описать салюты, взрывавшиеся внутри всего моего существа, когда твои мягкие губы коснулись моих. Слишком мало слов, с помощью которых удалось бы правдиво изобразить природу, вдруг изменившуюся настолько, что она показалась мне поистине волшебной: серый мир засверкал яркими красками. Грустные деревья вдруг приветливо закачали ветвями, скидывая с плеч снежный саван, и я увидела в их наготе желание жить. Птицы, парившие высоко-высоко в небе, разогнали все тучи, и небо окрасилось в нежно-голубой цвет. Выглянуло солнце, и тусклые сугробы переливчато засверкали под его игривыми лучами. Знаешь, как говорят? Корабль не тонет, когда он в воде, он тонет, когда вода в нем. Важно то, что происходит внутри тебя. В тот день в мою душу пришла весна, и вся жизнь вокруг тоже расцвела.

«День, который войдет в историю», — сказал ты и улыбнулся.

А помнишь, много времени спустя мы гуляли, и я читала тебе «Лиличку»? Те разы, когда я делала это только для тебя, были самыми искренними и прочувствованными из всех. Ты смотрел на меня так, как можешь смотреть только ты. Этот блеск в глазах не описать — так смотрят на прекрасное, вдохновляющее, вечное; так смотрят на то, что боятся потерять; так смотрят на то, что любят.

Послание Маяковского Лиле Брик по сей день остается нежно любимым мной, и до сих пор надо мною, кроме твоего взгляда, не властно лезвие ни одного ножа.

А однажды ты подарил мне книгу, которую я давным-давно хотела прочитать,

но никак не доходили руки. Я тогда только-только вернулась от бабушки, мы не виделись больше месяца и не могли насмотреться друг на друга. Мы сидели на скамейке в парке недалеко от твоего дома, ты рассказывал, как в одиночку проводил время, которое привык дарить мне. Прохожие спешили по своим делам, не останавливаясь, чтобы полюбоваться заходящим солнцем, где-то вдалеке мелькали машины с людьми, которые тоже куда-то мчались. Я тогда задумалась, как много мы пропускаем прекрасного, когда стараемся угнаться за жизнью. Сколько этот город видел людей, которые ныряют в шум улиц, чтобы успеть сделать дела до вечера, и сколько тех, кто убегает от него, чтобы насладиться закатом?

Та книга — одна из самых известных антиутопий, из тех, в которых находишь целую горсть причин ценить жизнь, которая нам дана. Ты помнишь, о чем она?

Я могла бы написать целый роман, потому что история — это мы. Я могла бы рассказать все с самого начала и до этого момента, и каждый изображенный день был бы описан через призму моих чувств. Я могла бы. Если бы мне только хватало слов. Если бы только слова были нужны.

Я не знаю, о чем ты сейчас думаешь, носишь ли шарф и спокойно ли спишь по ночам. Не знаю, что происходит внутри тебя: покой туманом стелется в твоей душе, или, может, злость ураганом сносит все на своем пути. Будущий ты для меня загадка, и все же я рада, что людям не дано заранее знать все, что произойдет в их жизни. Я могу только гадать, как ты выглядишь в этот момент, и я надеюсь, ты улыбаешься,  снова поражаясь тому, как можно такую простую мысль расписать в стольких словах.

Я хотела бы видеть твою улыбку спустя столько лет. Я уверена, что она нисколько не изменилась.

Так вот, мой дорогой будущий ты, если ты все еще помнишь то, о чем только что читал, — просто выброси это письмо, а потом подойди ко мне и скажи: «Я тебя люблю».