Пименова Арина (18 лет). Рассказ "Господин и Васька"

Господин и Васька.

 

          Он шел по улице с небольшим старым приемником и слушал финское радио. Тем временем рассветало. После нескольких месяцев беспросветной, давящей темени, когда даже в полдень стелились сумерки, показалось солнце. Сначала горизонт мерцал розовым, после чего плавно приобрел светло-фиолетовый цвет. По небу торопливо бежали позолоченные облачка. Гнетущая серость сменилась легкостью сине-голубых оттенков. Величественные особняки и дворцы горели бронзой.  Была середина декабря, но снега все еще не было. В субботу, наконец, подморозило, и иней разрисовал асфальт пустынных улиц. В воздухе вместо капель тумана мерцали кристаллики льда. Мужчина средних лет с длинной седой бородой и седыми волосами по плечи, посильнее укутавшись в темное пальто, больше напоминавшее шинель, с приемником под мышкой куда-то неторопливо, но целенаправленно шел. Его сапоги оставляли темные следы на белизне асфальта, с них сыпалась грязь. Если подойти поближе, то можно уловить исходящий от него запах коньяка, лимона, имбиря, гвоздики и махорки. Сквозь седину лица проглядывала легкая улыбка, в глазах мужчины горел огонек, казалось, ярче фонарей и верно освещал ему путь. Он двигался вдоль Невы, но не выходил на набережную, а шел переулками, и не углублялся в город. Он не прятался, но и не норовил привлечь внимания, хотя это ему не совсем удавалось. Тем временем город просыпался, на улицах появлялось все больше людей. Музыка из приемника уже едва ли была слышна даже его обладателю. Взгляды, направленные на него и дальше в ту сторону, откуда он шел, могли подсказать, что он держал путь от Васильевского острова. «Васька…Васька…» - все твердил, чуть шевеля губами, седой господин. Кто знает, может, его самые дорогие воспоминания связаны с островом, который он так любовно называет Васькой, может он зовет кого-то по имени, или это кличка его собаки – можно строить множество догадок, так и не добравшись до истины. Он шел, ничего не замечая вокруг, морща нос от морозной свежести и устремив взгляд далеко в прошлое, в такие глубины своей памяти, в которые нам ни за что не проникнуть. Наконец он повернулся спиной к Неве и направился вдоль Фонтанки. Несколько молодых людей поздоровались с ним, на что он ответил легким поклоном. Кажется, они нисколько не удивились, увидев его в такой ранний час, да еще и с магнитофоном. Мужчина завернул на улицу Жуковского и зашел в подъезд дома № 25. Он открыл дверь квартиры своим ключом, зашел, снял в прихожей сапоги и пальто, и проследовал в одну из двух комнат, которая служила ему кабинетом и спальней одновременно. Господин сел за стол, погладил фотографию овчарки, которую он нашел двадцать пять лет назад в парке во время прогулки по Васильевскому острову. Она увязалась за ним до самого дома, и он взял ее к себе. Эта собака была единственным живым существом, которое его по-настоящему любило. Четыре года назад она умерла, а хозяин теперь частенько навещает ее могилку. Старик глотнул коньяку и стал готовиться к предстоящей лекции, настроив радио, которое уже несколько лет не транслируется в Петербурге.