Всё меньше сейчас в семьях альбомов с фотографиями. Её Величество Цифра господствует в мире и берёт над нами верх: у всех тысячи фото в телефонах, десятки тысяч фотографий в облаке... Иной раз и не найдёте нужную. Да и не помните, что фотографировали год... месяц назад! Если только услужливый телефон сам не подскажет «воспоминания» …

Рука моя сама тянется вновь открыть старый тяжёлый фотоальбом. Он хранит не просто чёрно-белые снимки – некоторым из них, кстати, уже целый век. Для нашей семьи эти фотографии – целая жизнь, настоящая реликвия. Они окунают меня в историю моего рода. Мои дорогие ленинградцы, изображённые на не очень чётких фотографиях (говорили «фотокарточках»)!  Да, во мне живёт ваш ген памяти.

Просматриваю в который раз альбом, и приходит в голову мысль: «А ведь нас могло бы быть гораздо больше!»

Вот фото моего прадеда в молодости – статный красавец с кудрявой причёской – Георгий Никифорович Сырокваша. А вот его последнее, фронтовое – осунулся, постарел, хмур и коротко стрижен. Разница между этими фото – полгода... В июне 1941 года мой прадедушка ушел на фронт. В рядах красноармейцев защищал Ленинград в артиллерийских войсках. В блокадном городе его ждали жена Ирина Михайловна и двое сыновей, Игорь и Юра. Был страшный голод. В декабре 1941 года Георгий Сырокваша ещё смог передать семье свой военный паёк и фото на память. Вот это, последнее. 27 января 1942 года Георгий Никифорович с фронта попал в госпиталь, а 1 февраля умер. Нас стало меньше...

На фронте мужественно сражались и братья моего прадедушки. Среди них Алексей Никифорович Сырокваша. На памятной карточке для брата – лицо бодрого красноармейца. Он потом принимал участие в ожесточённых боях в составе 123-й стрелковой Лужской дивизии в сапёрном батальоне. 20 мая 1942 года получил в сражении ранение и умер. В память о нём остались только фото. Ни жены, ни детей. Нас опять стало меньше... 

Не узнала о великой Победе над фашистами и младшая сестра прабабушки. На фото красивая, длинноволосая девушка. Подпись с обратной стороны: «На память дорогой сестре от Марийки». На фронте она была санитаркой. В сентябре 1941 погибла. Нас вновь стало меньше...

Тем временем мои родные пытались выжить в блокадном Ленинграде. Смогли пережить самую страшная зиму 41 – 42 годов, а в июне 1942 года Ирину Михайловну с детьми эвакуировали из города на Неве через Ладожское озеро на барже. Во время переправы впереди идущая баржа с детьми и стариками была разбомблена немецким самолетом и затонула.

Но в баржу, где плыла прабабушка с детьми, бомба не попала. Они смогли добраться до Большой Земли. Однако через несколько дней после эвакуации младший ребенок, Юра, умер от последствий блокадного голода. Нас опять стало меньше...

Осенью 44-го года Ирина Михайловна со старшим сыном Игорем вернулись в Ленинград. Пережившие блокаду, ужас бомбежек и голод люди возвращались в разрушенные дома, пытались отыскать родных, продолжать жить и приближать своим трудом Победу. Но не вернуть было ушедших навсегда.

Миллионы оборванных жизней, осиротевших семей, нерождённых детей... А ведь нас, и не только в моей семье, могло бы быть намного больше! Повторяю эту фразу как заклинание, вглядываясь в старые фото. Пришедший на русскую землю фашист натворил столько бед, что каждый ленинградец потерял родных, близких, друзей. Кто-то погиб целой семьёй. Проклятые гитлеровские захватчики просто стёрли их из этой жизни... Так стираются цифровые фото из телефонов – за ненадобностью, и чтобы освободить место, и просто так, по ошибке, по настроению...

Но люди – не цифра!

Особенно такие люди, которые отстояли прекрасный наш Ленинград и сроднились с ним навеки:

… под фашистских пушек вой

 Таким, каким его мы знаем,

Он принял бой, как часовой,

Чей пост вовеки несменяем! –

Так завершает стихотворение «Ленинград» поэт Н.С. Тихонов.

Сохраним же память о них – своих родных, тех, из старых альбомов. Сохраним для себя, для потомков, ведь нас могло бы быть больше...